Хорошенькое лекарство: Суперзвёзды

Тихий городок Сорамидзака вздрагивает от неожиданного визита. В местную клинику, где практикуют юные, но талантливые ведьмы, врывается перепуганная девушка по имени Юки. Она не человек — она ожившая кукла, созданная гениальным, но пропавшим мастером. Её механическое сердце, единственный источник жизни, начинает давать сбой, и без помощи волшебниц она рассыплется в прах. Проблема в том, что обычные лекарства и заклинания здесь бессильны: сердце Юки питается не маной, а особой энергией — «звёздной пылью», которая остаётся после исполнения самых искренних желаний. Чтобы спасти куклу, ведьмам придётся отправиться в путешествие по городу, собирая разрозненные осколки этой энергии. Каждое выполненное желание — будь то возвращение потерянной игрушки, примирение поссорившихся друзей или помощь в признании в любви — наполняет сердце Юки теплом, но одновременно приближает их к разгадке: куда исчез её создатель и почему он запечатал в ней частицу собственной души.

По мере того как ведьмы помогают жителям, они начинают замечать странную закономерность. Все желания, которые они исполняют, так или иначе связаны с одним и тем же человеком — загадочным музыкантом, чьи песни когда-то сводили с ума весь город, но который бесследно исчез несколько лет назад. Юки хранит обрывки воспоминаний: колыбельную, звуки гитары, силуэт на сцене под дождём. Оказывается, мастер создал её не просто как игрушку, а как сосуд для последнего желания умирающего артиста — желания быть услышанным снова. Но механизм дал сбой, и теперь Юки живёт за счёт чужих эмоций, медленно стирая собственную личность. Ведьмам предстоит не просто починить куклу, а восстановить утраченную мелодию, которая сможет пробудить в ней настоящую душу. Финал разворачивается на старой сцене под открытым небом, где, собрав все осколки желаний, героини устраивают импровизированный концерт. Юки впервые начинает петь сама, и её голос, чистый и хрупкий, возвращает в мир не только забытую песню, но и самого мастера, который всё это время наблюдал за ними из тени, боясь, что его творение никогда не сможет стать по-настоящему живым.