Мартовские коты

Мартовские коты — это не история о котах. Это история о том, как трое парней снимают квартиру в Токио и пытаются не сойти с ума от собственного ничтожества. Ёити, Рёсукэ и Сёта — выпускники художественного училища, которые так и не стали великими творцами. Ёити рисует мангу, которая никому не нужна, и подрабатывает в круглосуточном магазине. Рёсукэ ваяет скульптуры из мусора, потому что на нормальные материалы нет денег. Сёта пишет музыку, которую никто не слушает, и спит с девушками, которых не любит. Они живут в вечном хаосе: грязная посуда в раковине, пустые банки из-под пива на полу, споры о том, чья очередь покупать лапшу быстрого приготовления. Но самое страшное — это не быт, а тишина, которая наступает, когда заканчиваются деньги и иллюзии. Каждый из них врет себе, что вот-вот случится прорыв, что следующий проект изменит всё. Но прорыв не случается, и они остаются в той же грязной квартире, слушая, как за стеной сосед бьет жену.

Однажды в их жизни появляется Мидзуки — девушка, которая работает в баре и носит очки в толстой оправе. Она не спасает их, не вдохновляет и не становится музой. Она просто приходит, пьет их дешевый виски и молча смотрит, как они разрушают себя. Ёити влюбляется в нее, но не может признаться, потому что боится, что она — единственное реальное в его жизни, а реальность он привык избегать. Рёсукэ пытается вылепить ее лицо из глины, но каждый раз получается кто-то другой. Сёта пишет песню про нее, но в итоге получается песня про его бывшую. Мидзуки наблюдает за ними с холодным любопытством, как за мартовскими котами — теми самыми, что орут по ночам под окнами, не находя себе места. Она знает, что они никогда не станут великими, что их талант — это просто удобное оправдание для лени. Но она остается, потому что в их бессмысленной борьбе есть что-то честное. Это не драма о взрослении и не романтика. Это история о том, как трое мужчин и одна женщина медленно тонут в собственных несбывшихся надеждах, и единственное, что их держит на плаву — это способность смеяться над собой, когда всё уже рухнуло.