Это моя жизнь

Каждое утро Синдзи Ито просыпается с мыслью, что сегодняшний день будет точной копией вчерашнего. Ему двадцать семь, он работает в отделе продаж мелкой оптовой компании, живёт в съёмной квартире с плесенью в углу ванной и уже полгода не отвечает на сообщения матери. Всё, что его окружает — серые многоэтажки, вечно опаздывающий поезд, безликие коллеги и автомат с дешёвым кофе — давно слилось в одну бесконечную, тягучую субстанцию. Но однажды, возвращаясь домой после очередного бесполезного совещания, Синдзи находит на сиденье в вагоне метро старую, потрёпанную тетрадь. Внутри — ни имён, ни дат, только аккуратный, почти машинописный почерк, который описывает его собственную жизнь до мельчайших подробностей: что он ел на завтрак, о чём думал, стоя в лифте, какую фразу сказал начальник. Синдзи решает, что это чья-то дурацкая шутка, но на следующий день записи обновляются — в тетради появляются события, которые ещё не произошли, но сбываются с пугающей точностью.

Сначала он пытается использовать тетрадь как оракула: избегает мест, где предсказана авария, перестаёт ходить в закусочную, где его якобы ждёт отравление. Но чем больше Синдзи пытается переиграть судьбу, тем сильнее петляет реальность. Он замечает, что люди вокруг начинают вести себя странно — продавщица в круглосуточном магазине каждый раз здоровается с ним одной и той же фразой, сосед сверху включает музыку ровно в 23:14, а уличный кот всегда сидит на одном и том же месте, будто ждёт команды. Синдзи срывается, перестаёт ходить на работу, сутками сидит в квартире, сверяя каждую мелочь с тетрадью, и вдруг обнаруживает, что некоторые страницы исписаны другим почерком — более нервным, с нажимом, рвущим бумагу. Там написано: «Ты уже читал это. Ты уже пытался всё изменить. Ты уже сходил с ума. И каждый раз ты возвращаешься к первой записи. Потому что это не предсказание, Синдзи. Это сценарий. И ты не зритель». В этот момент он понимает, что тетрадь не показывает будущее — она фиксирует бесконечный цикл, в котором он застрял, и каждый новый виток начинается с того самого утра в метро. Вопрос теперь не в том, как вырваться, а в том, кто и зачем перелистывает страницы.